• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
09:10 

Веселый кладезь смешных и грязных...
В минувшую субботу в Лимассоле имела место быть презентация моей книжки "Ничего страшнее тыквы". Народу было — яблоку упасть негде! И вообще всё прошло замечательно. Гости были замечательные, хозяин тоже. Одни из самых замечательных гостей, Елена и Павел Корневы уже даже успели опубликовать фоторепортаж:

www.facebook.com/media/set/?set=a.3604964340171...

15:07 

свинья в грязи

Веселый кладезь смешных и грязных...
Уж и зарекалася наша свинья в грязи валяться, а ничего с собой поделать не может. На то она и свинья -- природа берёт своё. Я тоже -- грозился и обещался ничего сюда политического не выкладывать, но я ведь не вполне свинья -- я где-то между. Поэтому схитрю. Обещал -- обещал, значит так тому и быть -- ни словечка про политику не скажу. Просто сегодняшние новости и комментарий к ним (не мой!!!)
А я стоя в сторонке целую вас всех!:

МОСКВА, 21 мая - РИА Новости. Президент России Владимир Путин подписал указ о назначении начальника цеха "Уралвагонзавода" Игоря Холманских своим полномочным представителем в Уральском федеральном округе, соответствующий документ размещен в понедельник на портале правовой информации.


МОСКВА, 21 мая - РИА Новости. И.о. руководителя Росмолодежи и создатель движения "Наши", которое активно поддерживало курс нынешней власти, Василий Якеменко заявил, что не верит в победу правящей "Единой России" на следующих парламентских выборах.

В понедельник Якеменко объявил о намерении создать новую политическую партию, цель которой - сделать РФ комфортной для "людей будущего".


и теперь мой комментарий:

smotri.com/video/view/?id=v1502331e18e

Опомнитесь, дорогие мои -- нами управляют напёрстничники!

22:04 

ПОКУДА ПОЛОУМНЫЙ ЖЛОБ...

Веселый кладезь смешных и грязных...
Ну, вот и возвращается всё на круги своя…
Когда-то, тому уж сорок лет, услышал я твой негромкий и несильный голос, который острою иглою вошёл в мою неокрепшую душу, перевернул её и моё мироощущение вместе с ней и мир в моих глазах. И медленно, но неотвратимо, как небоскрёбы под террористами стало рушиться моё мировоззрение. И стали закрадываться ростки сомнений и захотелось, отставив на минутку в сторону жизнерадостные марши и песни, взгрустнуть, и пожалеть кого-то и погладить по голове.
Я счастлив, что за все последующие годы мы ни разу не предали друг друга. А какое ещё большее счастье и может быть — жить не предавая!
Сегодня мои братья по разуму и по совести пришли укрыться под сенью твоего памятника. Ты даже представить себе не можешь, какое это для меня счастье! Порадуйся вместе со мной! Что мы будем петь? А всё, что ты написал, то и будем. Про совесть, про благородство, про горечь утрат. Про чувство собственного достоинства, о котором, похоже, забыли все, кто не пришёл сегодня к тебе. Только давай повеселей что-нибудь подберём, чтобы не замёрзнуть холодной майской ночью. Ну вот хотя бы это:
Римская империя времени упадка
сохраняла видимость твердого порядка:
Цезарь был на месте, соратники рядом,
жизнь была прекрасна, судя по докладам.
А критики скажут, что слово "соратник" — не римская деталь,
что эта ошибка всю песенку смысла лишает...
Может быть, может быть, может и не римская — не жаль,
мне это совсем не мешает, а даже меня возвышает.

Римляне империи времени упадка
ели что придется, напивались гадко,
и с похмелья каждый на рассол был падок —
видимо, не знали, что у них упадок.
А критики скажут, что слово "рассол", мол, не римская деталь,
что эта ошибка всю песенку смысла лишает...
Может быть, может быть, может и не римская — не жаль,
мне это совсем не мешает, а даже меня возвышает.

Юношам империи времени упадка
снились постоянно то скатка, то схватка:
то они — в атаке, то они — в окопе,
то вдруг — на Памире, а то вдруг — в Европе.
А критики скажут, что "скатка", представьте, не римская деталь,
что эта ошибка, представьте, всю песенку смысла лишает...
Может быть, может быть, может и не римская — не жаль,
мне это совсем не мешает, а даже меня возвышает.

Римлянкам империи времени упадка,
только им, красавицам, доставалось сладко —
все пути открыты перед ихним взором:
хочешь — на работу, а хочешь — на форум.
А критики хором: "Ах, «форум», ах, «форум»" — вот римская деталь!
Одно лишь словечко — а песенку как украшает!
Может быть, может быть, может и римская — а жаль...
Мне это немного мешает и замысел мой разрушает.


12 июня будет 15 лет, как ты устал жить. Я обязательно приеду, и мы посидим и выпьем все вместе за твоим длинным столом. Дождитесь, пожалуйста…

@темы: акции протеста, памятник Булату Окуджава

10:01 

послепраздничное

Веселый кладезь смешных и грязных...
Хочу, наконец, поблагодарить всех, кто поздравил меня с днём рождения. Моя запоздалость объясняется, как ни странно, объективными причинами — затянувшийся ремонт в доме и по разным углам распиханные вещи не позволяют присесть к компьютеру.
Очень, очень благодарен всем. Никогда не получал такого количества поздравлений. Это страшно приятно, хотя сам факт выглядит для меня с каждым годом всё «страньше и страньше».
С одной стороны я так и не могу окончательно поверить, что третий год уже бреду нетвёрдыми ногами по шестому десятку, хотя тому есть статусные подтверждения — я уже настоящий дедушка. Но… как-то по-другому раньше я дедушек представлял, не такими раздолбаями. Мысли и поступки мои пока не соответствуют этому высокому званию и уже мало надежды, что когда-нибудь будут.
С другой стороны порой мне кажется, что я не 52 года на земле прожил, а как минимум — 252. Так много, где и кем я побывал и чего повидал в этой удивительной жизни. Даже в таиландской тюрьме посидеть умудрился лет двадцать назад.
А как менялись мои взгляды и убеждения! В детстве я таким красным патриотом своей страны был — собирал почтовые марки про революционеров и мечтал погибнуть в бою с проклятым империализмом, а засыпая вечером, всякий раз радовался, что мне повезло родиться именно в СССР. А ведь мог бы и где-нибудь ещё, даже в ненавистной Америке.
Тем ужаснее для меня проходило взросление — вместо гордости постепенно приходила горечь. Меньшим патриотом своей страны я не становился, как мне кажется, иначе чего бы было огорчаться.
Когда горечь от разочарований от бездарно прожитого в гордости детства переполнила чашу, стали всё чаще и чаще посещать мысли о самоубийстве. К счастью, я удержался. Теперь очень, очень хочется пожить ещё и досмотреть это кино как можно дальше.
Потом я понял, что горечь и слёзы очищают, а гордость разрушает душу. Хорошо, хоть алкоголь был всегда под рукой.
И теперь, когда я сквозь слезы смотрю теперь уже издалека на свою безнадёжно больную родину, я понимаю, что ещё сильнее её люблю.
И вас всех тоже, дай вам бог здоровья!

21:07 

Булат Окуджава

Веселый кладезь смешных и грязных...
В нашем доме, в нашем доме, в нашем доме —
благодать, благодать.
Все обиды до времени прячем.
Ничего, что удачи пока не видать — зря не плачем.

Зря не плачем, зря не плачем, зря не плачем —
для чего, для чего?
Мастер Гриша придет, рядом сядет.
Две больших, две надежных руки у него — все наладит.

Все наладит, все наладит, все наладит —
переждем, переждем.
На кого же надеяться, кроме?
Разговоры идут день за днем все о нем в нашем доме.

В нашем доме, в нашем доме, в нашем доме —
сквозняки, сквозняки.
Да под ветром корежится крыша...
Ну-ка, вынь из карманов свои кулаки, мастер Гриша.

1968

@темы: марш миллионов

09:43 

Веселый кладезь смешных и грязных...
Я так подсел на эту дневниковую иглу, что уже шагу не могу ступить, чтобы не отчитаться. То есть, если я не выложу какой-нибудь черновичёк или отрывочек, и не получу какого-нибудь отклика (неважно какого) мне трудно довести работу до конца. А так уже как-то обязывает.
Так что прошу простить великодушно за фрагмент из большой и мало кому интересной работы — вдруг кто-то из относящихся ко мне хорошо подтолкнёт меня на продолжение. Это об Окуджава в Калуге:



Пожалуй, настало время поговорить немного, наконец, о стихах Булата Окуджава калужского периода поподробнее. Принято считать, что всё, написанное и опубликованное им в Калуге — конъюнктурно и бездарно. Это давно уже стало общим местом.
Боюсь, что начало такому отношению к своему раннему творчеству положил сам Булат Шалвович своей гипертрофированной самоиронией, граничащей с самоуничижением.
И вышла, наконец, маленькая книжечка очень плохих стихов, потому что я писал — ну о чём я мог? — я писал стихи в газету к праздникам и ко всем временам года. Значит: весна — стихотворение, зима — стихотворение, по известным шаблонам…
…Мне казалось, что я уже достиг совершенства, и кончилось тем, что в Калуге выпустили мою маленькую книжечку стихов. Ну, это стихи были посвященные 1 мая, 7 ноября, Новому году, 8 марта, лету, осени, зиме, весне. Вот так вот. Были похожи друг на друга и на стихи очень многих других поэтов.

читать дальше

16:45 

горе от ума

Веселый кладезь смешных и грязных...

В юности бывший советский пролетарий был очень умным человеком. Окружающие ему частенько так прямо и говорили:

— Ишь ты, какой умный!

Это произносилось по-разному — порою с удивлением, что такое возможно, порой еле сдерживающимся от негодования дрожащим шёпотом, состоящим из одних только согласных букв.

Но пролетарий чувствовал, что и те и другие произносят это без одобрения и понимал, что это от зависти. Сам он кроме прочих
недостатков начисто был лишён этого прекрасного чувства. Да-да, нам представляется, что зависть не так плоха, как принято о ней думать. Ну, смотря какая, конечно, ведь недаром люди уже давно разделили это свойство человеческой психики на два антагонистическими
цвета. Чёрная зависть — это действительно нехорошо — она иссушает мозги и выхолащивает душу или наоборот, не важно. А вот белая, напротив, делает человека лучше и выше, и является двигателем прогресса цивилизации и катализатором улучшения человеческой расы. То
есть в человеке должно быть всего, и зависти тоже, но этого всего должно быть в меру.

Наш же пролетарий тем и отличался от гармонично развитых людей, что если уж чего у него было, да хоть того же ума, например, то
в избытке. А если уж чего не было, то начисто! Вот и чувство зависти любого цвета ему было совершенно не присуще, поэтому он с детство не стремился учиться хорошо, одеваться хорошо или вести себя хорошо. Так, чтобы перед другими не было стыдно. Подозреваю, что чувство стыда, как и зависти, тоже осталось у него в зачаточном состоянии так и не став полноценным органом.

Родители частенько выговаривали подрастающему будущему пролетарию, что у людей дети, как дети и только их семью за что-то бог наказал. Сын стоически выслушивал эти стенания, не испытывая, однако, ни зависти к счастливым семьям с удачными
детьми, ни стыда, что сам он удачным не уродился.

Правда, в юности касаемо зависти было у пролетария одно маленькое исключение. Это началось ещё со школы — стоило кому-то из его
друзей влюбиться в девочку, как будущий пролетарий моментально влюблялся в неё же. Ему казалось чудовищно несправедливым, что эта девочка достанется кому-то другому. Эта его юношеская зависть доставляла немало хлопот и неприятностей будущему пролетарию, но к счастью, со временем он понял, что все девочки ему всё равно достаться не могут, поэтому не стоит жадничать. Так он лишился и этого, последнего вида зависти.

Вообще, сколько себя помнил будущий бывший пролетарий, противоположный пол всегда был объектом его повышенного интереса. В
раннем детстве его излюбленной игрой со сверстницами была игра в доктора и пациентку. С годам игры усложнялись, не меняясь по сути.

Интерес к противоположному полу так и не ослаб и однажды пролетарий встретил девушку, которую безумно полюбил. Он любил её так сильно, что всё время смотрел только не неё, а когда её не было рядом, думал только ней. Он практически перебрался к ней в её рабочее общежитие. Режим работы у неё был сменный, и когда она уходила на работу, он вынужден был, чтобы не лишиться рассудка от горькой разлуки, коротать время с её сменщицей из другого рабочего общежтия. Так он и кочевал из одного общежития в другое, благо они недалеко друг от друга были. Утром пролетарий на автобусе провожал свою любимую до заводской проходной, но, простившись, не уезжал сразу, а ждал сменщицу той, кого проводил. И вместе с ней уже возвращался в город. Мне вот даже стыдно писать о таком человеке, а он чувствовал себя вполне комфортно ввиду неразвитости или полного отсутствия целого ряда человеческих качеств, если помните.

Так продолжалось до тех пор, пока пролетарий не уехал жить в другой город. На новом месте он очень тосковал по любимой и непрерывно писал ей письма. Время от времени они общались по телефону. Делалось это так: нужно было заранее заказать разговор на специальном переговорном пункте, которых было тогда много в каждом городе. Тот с кем вы желали поговорить, получал по почте извещение, вроде повестки, что так, мол, и так, просим вас явиться в указанное время в отделение милиции… тьфу, на переговорный пункт, с вами желают поговорить. И вот, в условленный час, абоненты одновременно сходились, как бандиты на стрелку, на переговоры, правда, каждый в
своём городе.

Меня могут спросить: а чего это они так уж себе голову морочили, что, не могли созвониться по скайпу? Но я не найду чего ответить на этот простой вопрос. Недавно я где-то слышал, как в начальной школе на экзамене среди вопросов был и такой: как древние рыцари добывали свои доспехи? И, как нынче принято, несколько вариантов ответов: делали сами, покупали, заказывали по интернету. Большинство детишек склонны думать, что заказывали по интернету.

Впрочем, бог с ними, со скайпом и интернетом. Я же о другом рассказывал, хотя последние двое много, много интереснее моего бессовестного пролетария.

Итак, он живёт в другом городе, безумно тоскует по своей невесте (да-да, он уже твёрдо решил на ней жениться!), пишет ей письма и иногда даже разговаривает по телефону. Параллельно он, конечно, знакомится в другом городе с другой девушкой, тоже очень хорошей. И постепенно, общаясь с новой девушкой, понимает, что любит её тоже и так сильно, что тоже готов жениться. Он даже уже перебрался к ней, без сожаления расставшись со своей съёмной квартирой. Но в нашей стране полигамные браки не приняты, поэтому пролетарий мучается, не в силах сделать выбор. Так проходит месяц за месяцем, а пролетарий всё мучается и мучается.

Наконец, в один прекрасный день невеста из другого города сама решила приехать навестить своего жениха. Встреча была чудесная, они
целый день гуляли по городу, не могли наговориться и насмотреться друг на друга! И только одна мысль не давала покоя пролетарию – куда он устроит свою невесту переночевать? Ведь от своей съёмной квартиры он уже отказался, а определиться в гостиницу — это всё равно что… всё равно что… Да в те времена проще по скайпу было позвонить, чем получить гостиничный номер! Не говоря уж о том, что никто их вместе не поселит без штампа в паспорте. Не говоря уже о том, что местная невеста ждёт его у себя дома!

Вот так вот легкомысленный и бессовестный человек может сам себя в безвыходное положение поставить.

Тем временем вечерело. Нужно было что-то делать — например, пристроиться с иногородней невестой в чьём-нибудь подъезде.

Предварительно позвонив по автомату местной невесте с новостью, что он срочно вынужден отбыть на совещание Малого Совнаркома.

Но мы ещё в начале повествования сообщили, что наш пролетарий в молодости был очень, очень умный. Поэтому он не пошёл по такому
тривиальному пути, как ночёвка любимой невесты на вокзале или в подъезде, да ещё отягчённая ложью другой невесте. Нет, пролетарий поступил по-умному — он просто повёл ночевать иногороднюю невесту к местной.

Для девушек этот пролетарский сюрприз почему-то не стал большой неожиданностью. Невесты с видимым удовольствием познакомились.
Были подчёркнуто вежливы и предупредительны друг с другом. Хозяйка дома сама постелила гостье и неизвестно чьему жениху лучшую кровать в доме. Сама легла в другой комнате. В душе пролетария скребли когтями неведомые ему доселе чувства, одно из которых люди называют стыдом. Названий других чувств он не знал, но они тоже больно царапали. Пока шли приготовления ко сну, он малодушно курил в подъезде, кляня себя за чрезмерный ум и прочие качества. В квартиру идти не хотелось, мечталось свернуться калачиком на коврике под какой-нибудь из дверей. Думалось, что вот именно коврик под дверью и есть лучшее место отныне и навсегда для умного пролетария.

Но делать нечего — пришлось всё-таки возвращаться в квартиру, вымучив казавшуюся ему жизнерадостной улыбку, адресованную обеим
невестам. Было уже очень поздно, и чертовски уставший от целого дня прогулок и переживаний пролетарий валился с ног. Он добрёл до гостевой кровати и лёг, попытавшись обнять невесту после долгой разлуки. Однако, та не далась, а наоборот, столкнула жениха с кровати и сказала ему идти в спальню другой невесты. Совсем осоловевший от усталости пролетарий безропотно отправился, куда
ему велели. Но и там он не увидел тёплого приёма:

— Как тебе не стыдно! К тебе девушка приехала издалека после долгой разлуки, а ты…! Возвращайся немедленно!

Пролетарий, как телёнок, ищущий между двух коров мамкино вымя, послушно повернулся и пошёл. Но снова был отвергнут. Так он и ходил некоторое время из одной спальни в другую, пока не пристроился на полу в коридорчике, поскольку комнат в квартире было всего две.


13:49 

ещё о преимуществах здорового образа жизни

Веселый кладезь смешных и грязных...
Один мой знакомый несколько последних десятилетий прожил в Лондоне и даже умудрился там получить гражданство. При встречах он всякий раз смотрел не меня неодобрительно. То ли цвет лица моего ему не нравится, то ли фигура не устраивает. Вслух он, правда, своего неодобрения не высказывал, не настолько мы близко знакомы, но своим близким он все уши прожужжал о преимуществах здорового образа жизни.
Сам он поставил себе задачу прожить до ста лет, поэтому не пил, не курил и делал ежедневные пробежки по 10 миль. Мне, конечно не близка подобная цель жизни, а тем более издевательства над собой, сопряжённые с достижением этой сомнительной цели. Стоит ли мучиться до ста лет, изнуряя себя ежедневными пробежками?
А позавчера он умер. Ночью, во сне. В возрасте 55 лет. Жалко, конечно, человека, так подло обманувшегося в своих надеждах.
Но я порадовался за себя – хорошо, всё-таки, что я ежедневно не бегаю по 10 миль! Помиратиь не обидно.

13:43 

Веселый кладезь смешных и грязных...

Что-то засиделся я на Кипре. И то сказать — чуть не неделя прошла, как
вернулся из Москвы. Посмотрел я свой сад-огород, оценил виды на урожай, попривязывал
виноградник — вроде делать больше нечего. Не писать же очерк про Булата
Шалвовича в 1954 году, который я обещал сдать ещё два месяца назад. Всё равно я
уже забыл, что хотел написать.



Поеду-ка я лучше завтра в Дубай. Может, там лучше писаться будет.

 


08:37 

ОБ ОДНОЙ ИЗ ЛЮБОВЕЙ МОЕГО БОЛЬШОГО СЕРДЦА

Веселый кладезь смешных и грязных...

С этими никчемными поездками в Москву чуть не забыл отметить, что уже десять лет прошло как не стало одного из любимых моих писателей Виктора Викторовича Конецкого.

Некоторые называли его писателем-маринистом. По-моему, это так же оскорбительно звучит, как назвать Воннегута или Стругацких писателями-фантастами. Нет, они были просто писателями. Вернее, так — они были просто Писателями.

Говорят, талантливый человек во всём талантлив. Вот и Конецкий, как подобает гению, был талантливым не только писателем, но и художником.

Вот только в вокале он не преуспел. Об этом вспоминал его друг режиссёр Георгий Данелия, который снимал фильм «Путь к причалу» по сценарию Конецкого:


Два с половиной месяца мы провели в одной каюте — изучая материал к фильму, шли на сухогрузе «Леваневский» по Северному морскому пути. Каждое утро Конецкий

пел. Пел он фальшиво, гнусным голосом, всегда одну и ту же песню… Ох, как
хотелось ему врезать по затылку! Но я сдерживался.

В другом исполнении эту песню я услышал, когда мы вернулись из плавания и пошли в гости к писателю Юрию Нагибину. Там усатый худой парень взял гитару и запел: «Надежда, я вернусь тогда, когда трубач отбой сыграет…» Я тронул парня за плечо и вежливо сказал:

— Я вас очень прошу, пожалуйста, спойте что-нибудь другое. От этой песни меня тошнит.

Так я познакомился с Булатом Шалвовичем Окуджавой.


Данелия опускает подробности о реакции Булата на то, что кого-то от его песен тошнит, но важно другое (для меня важно) — ленинградец Конецкий знал и любил эти песни раньше, чем многие представители творческой элиты Москвы вообще узнали имя их автора.

Впрочем, меня опять не туда заносит. Есть у меня один странный дефект — о чём бы не взялся рассказывать — всё равно Окуджава получается. Нет, конечно, есть и другие дефекты, но они не такие странные.

Лучше я, чтобы сменить тему, какую-нибудь цитату из Виктора Викторовича приведу для тех, кто ещё не успел его полюбить так, как я:

Есть люди, которым не везет с рождения во всем и до самой смерти. Идет такой человек поздней ночью пешком через весь город, потому что на одну секундочку опоздал к последнему автобусу.

Именно на одну секундочку. А опоздал, потому что забыл в гостях спички и было вернулся за ними, но посовестился опять тревожить, а тем временем автобус... Денег на такси у таких людей никогда не бывает, но ленивые наши, высокомерные ночные таксисты обязательно сами притормаживают возле безденежного неудачника и спрашивают: «Корешок, тебе не на Охту?» А ему именно на Охту, но он отвечает: «Нет, на Петроградскую».— «Ну ладно,— говорит тут шофер.— Садись, подвезу».— «Спасибо, я прогуляться хочу», — бормочет неудачник. «В такой дождь? Да ты в уме?!».

И вот бредет неудачник совсем один по ночным улицам под дождем и все хочет понять, в чем корень его невезучести, и все сильнее хочет курить, но спичек-то у него нет. И вот он ждет встречного прохожего, чтобы спросить огонька. Наконец встречный появляется. Издали виден огонек сигареты. Неудачник достает папиросу, раскручивает ее и уже предвкушает дымок в глотке. И вдрут видит, что прохожий отшвыривает сигарету прямо в лужу. «Ничего,— думает неудачник.— У него спички есть». Но в том-то и дело, что спичек у прохожего не оказывается. Вообще-то он достает коробок, долго вытаскивает спичку за спичкой, но все, до самой последней, они оказываются обгорелыми. А дождь идет все сильнее. И кончается тем, что прохожий вдруг орет: «Черт! Промок из-за тебя, как... как... На коробок и иди к...» И неудачник машинально берет пустой коробок и идет к...

(«Невезучий Альфонс»)


Легко, радостно и с любовью писал Конецкий о своих героях. А о себе — горько и беспощадно. Но о чём бы и ком ни писал Виктор Викторович, всегда было видно, что это мужественный, красивый и честный человек.

Надо рассказать и о своей болезни. Курить я начал рано, лет в тринадцать. Пишу об этом, т. к. табак и алкоголь в отрочестве действовали на меня схожим образом. Будили веру в мечту. В тринадцать лет я пьянел от махорки, как в шестнадцать-семнадцать от пива и вина. Первые выпивки связаны с первыми получками (очень мало нам платили, когда я был воспитанником военно-морского училища, но все-таки платили). И еще мы продавали пайковый сахар и мыло. Несколько раз в возрасте до 18—20 лет я напивался до отравления и отвращения. Но твердо помню, что с первых глотков алкоголя мне хотелось «добавить». Ощущение «недохватки» сопутствовало уже самым первым выпивкам. Мне было мучительно возвращаться из города в училище, если я не выпил хотя бы пива. Пили «ленинградскую» водку. Кажется, 150 грамм ее стоили 10 рублей. Запивали газировкой. Пили и «плодо-овощное». До двадцати лет ограничивался стаканом водки или бутылкой вина на двоих, но не от отсутствия желания, а от отсутствия средств. На «днях рождения» и других датах я напивался уже тогда. В моей семье алкоголиков не было. Отец любил выпить, но со вкусом, под хорошую закуску, только в субботу. В сознательном возрасте я никогда не видел отца пьяным. Иногда в увольнении отец угощал меня водкой под хорошую по тем временам закуску. И когда я шел домой в увольнение, то уже предвкушал, что выпью. В юности у меня были приступы нечеловеческой беспричинной какой-то тоски. Я способен был от тоски кусать подушку и кататься по дивану. Моим самым типичным времяпрепровождением в возрасте 18—22 лет в увольнении было выпить и ходить по набережным, хотя замкнутым я никогда не был. Просто мне часто было тошно. Такие приступы тоски у меня бывают и сейчас.

Друзья мои той поры все были многочитающими, думающими ребятами.Все они стали алкоголиками. Самый близкий мне парень потом покончил с собой — повесился. С другим я случайно встретился много лет спустя в Бехтеревке.


Ага, вот и нашёл я объяснение ещё одного моего странного дефекта. Дело в том, что непьющие люди мне всегда были подозрительны. Я не знал, почему, просто на инстинктивном уровню.

А оказывается, непьющие — малочитающие и недумающие люди.

 


@темы: Виктор Конецкий

11:12 

Веселый кладезь смешных и грязных...
Приехал домой, а тут чудеса какие-то творятся -- каждый день с утра до вечера птички клювами в окна стучат. Чего им надо -- не пойму. Причём в открытые окна не залетают, только стёкла им подавай. Посмотрел в интернете -- там говорят, что такое бывает поздней оснью, когда резко похолодает и птицы ищут тепла. Ну, это в России, может быть, а у нас тут не могу сказать, чтобы сильно похолодало.

07:51 

о любви к родине

Веселый кладезь смешных и грязных...

Холодным ранним тёмным и неприветливым утром я зашёл к
ней купить немножечко ессентуков.
Ессентуки вместо упраздненного по злобе боржому делались в соседнем подвале и
по той же старинной рецептуре – на одну тонну воды килограмм соды и два
килограмма соли.



И всё же, зная рецепт до тонкостей, я желал выпить именно водички с ессентукским
именем – оно, говорят, для моей печени
очень хорошо. Ессентуки были тёплыми, хозяйка их, напротив — холодна. Взглянув
на моё измученное постоянным употреблением минералки лицо, она ещё сильней
похолодела. Я достал из кармана пригорошню мелочи, водрузил болтавшиеся доселе
на маечном воротничке очки на то, что так огорчило с утра хозяйку ессентуков и
принялся сосредоточенно изучать содержимое своей пригорошни.



И вдруг моё последнее действие её развеселило. Видимо она
увидела в моей руке с монетами и согбенной к ним седой нестриженной голове
нечто забавное. Она предложила помочь и
я с удовольствием и облегчением высыпал всё, что было нажито непосильным трудом
в её тёплые ладошки. Она быстро отсчитала необходимое и тут наши глаза
встретились.



И неожиданно в глазах
её молодых я увидел невесть откуда
взявшуюся, нет, не теплоту даже, а любовь! Она смотрела на меня, как бы
спрашивая, что ещё она может сделать для меня. Я ответно улыбнулся ей, давая
понять, что старания её напрасны — пистолета у неё всё равно нет.



Но она продолжала улыбаться какой-то не просто доброй, а
светлой, освещающей весь утренний мрак моей прекрасной страны, улыбкой до
самого моего ухода. Казалось, что она
поняла — не всякий человек, требующий утром ессентуков — дурной человек.



И я шёл себе к подъезду и думал — как же я люблю свою
несчастную родину и её обитателей! Как я хочу видеть всегда и особенно перед
самой смертью стеснительные, виноватые и любящие улыбки её обитателей, пусть
через слёзы, которые делают улыбку лишь чище.


18:22 

переход в новое качество

Веселый кладезь смешных и грязных...

Вот через
несколько часов я уеду в Москву! Типичный, понимаешь ли, советский пролетарий на
родину едет. А что там меня ждёт? А ничего не ждёт — ни кола, ни двора, ни
собаки. Раньше хоть у жены машина оставалась, так и ту за долги отобрали.



Жить будем
по людям. В своих шортах и майке я наверняка схвачу воспаление лёгких и прочего…



Нет, если
вернусь — надо будет писать теперь не про бывшего советского пролетария, а про
нынешнего люмпен-пролетария…


11:06 

цветы на моём балконе для Турмалин!

Веселый кладезь смешных и грязных...

10:50 

homo sapiens

Веселый кладезь смешных и грязных...

Люди с излишне развитым самомнением
часто склонны искать и находить какие-то отличительные особенности между своим
видом и остальными представителями живой природы. Естественно, то, что удаётся
найти, всегда выгодно отличает их от последних, что даёт основания для ещё
большей гордости, которой и без того эти самые homo sa
piens
переполнены сверх всякой разумной меры.



Но мы сейчас не о гордости хотели бы
поговорить, хотя эта тема давно уже чешется, а лишь о реальных и мнимых отличиях
человека от животного.



Многие думают, что главное отличие
заключается в том, что люди библию или коран умеют читать, их апологеты,
наоборот, упирают на способность человека к созидательному труду. По-моему
заблуждаются и те, и другие. Пусть бы даже человек тору читал — всё равно он не
так уж далеко ушёл от воющей на луну собаки. А уж по части труда какие-нибудь
бобры, или уж, совсем прости господи, муравьи, превосходят большую часть вида,
считающего себя венцом природы настолько, что даже считать неохота, чтобы не оконфузиться.



Менее зашоренные и самовлюблённые люди часто
находят другое различие — у животных, де, чувства юмора нет. Тоже ничуть не
бывало — доводилось мне, и не раз, видеть, как могут веселиться братья наши
меньшие (последнего я не разделяю, но штамп — есть штамп, никуда от него не
денешься!). Причём, без всякого допинга! В то же время попадаются люди, юмор
которых мог бы украсить разве что какое-то растения, но никак не животного.



Так вот, на мой скромный взгляд
скромного российского учёного, единственная особенность, отличающая людей от
животных — это способность к абстрактному мышлению. Именно эта способность
делает наше поведение недоступным пониманию остального живого мира, что мы по
ошибке принимаем, как проявление большего
ума. Намеревается, скажем, человек с утра пораньше в поход отправиться, а
вместо этого целый день валяется в постели, умничая на тему своего
превосходства над остальной природой и сослуживцами. Можете вы себе представить
бобра, собиравшегося с вечера встать пораньше, чтобы строить плотину, валяющимся
следующим днём до обеда в постели?



Или, имея страстное влечение к какому-то
представителю противоположного (или своего) пола, он почему-то идёт к совсем
другому. Это всё от абстрактности мышления!



Или, скажем, собрался человек в выходной
день в музей сходить. Но абстрактное мышление не позволяет ему просто и без
затей встать и идти непосредственно в музей. Слишком во многих направлениях одновременно
работает его совершенный мозг и вот он уже в пивной, куда заскочил на минутку,
чтобы сделать более доступным восприятие художественных ценностей. Дальше его
голова начинает работать ещё абстрактнее и вот уже homo sa
piens сидит в сквере в компании двух
обладателей такого же совершенного мозга и с нехитрой закуской обсуждает
проблемы, о которых самый разумный дельфин даже и не подозревает. К вечеру, так
и не добравшись до музея, любитель прекрасного валяется себе в подворотне,
глядя на высокие звёзды и такие высокие и прекрасные мысли посещают его большую
и прекрасную голову, что ничего, кроме презрения и жалости к остальным, живущим
на земле ему не на ум не приходит.


23:56 

Золушка

Веселый кладезь смешных и грязных...
Завидую тем, кто ещё не читал "Бойню номер пять" Курта Воннегута! И сожалею, что таких охотников, видимо, не много. А иначе, если бы все прочитали этот роман и всерьёз приняли там написанное, мир наш стал бы много лучше того, что мы имеем. Особенно, если "Бойню..." разобрать на фразы и написать эти фразы крупными буквами на всех рекламных щитах и стенах домов.
Но сейчас я хотел бы в честь праздничка попотчевать своих друзей пиэсой "Золушка", которая в романе описана не подробно и нам её любезно "восстановил" Юлий Черсанович Ким, которого я тоже очень люблю.





Приятного прослушивания!

@темы: Курт Воннегут, Юлий Ким

19:48 

Веселый кладезь смешных и грязных...

Жил такой поэт — Борис Рыжий. Очень хороший и чистый. Недолго жил,
всего двадцать четыре года. Жаль, что больше он не смог быть с нами.

Я понимаю, ему это было тяжело, но мне кажется, я сумел бы его

уговорить ещё немного погодить. Просто я старше его и он, может быть,
прислушался бы к увещеваниям старика. К сожалению, мы не были знакомы.


В наркологической больнице

с решеткой черной на окне
к стеклу прильнули наши лица,
в окне Россия, как во сне.
Тюремной песенкой
отпета, последним уркой прощена
в предсмертный час, за то что, это,
своим любимым не верна.
Россия, — то, что за пределом
тюрьмы, больницы, ЛТП.
Лежит Россия снегом белым
и не тоскует по тебе.
Рук не ломает и не плачет
с полуночи и до утра.
Все это ничего не значит.
Отбой, ребята, спать пора!



 


11:16 

КАК ВАЖНО УМЕТЬ РАЗБИРАТЬСЯ В ЛЮДЯХ

Веселый кладезь смешных и грязных...

Как-то раз в Италии, не помню, в каком городе
ввалились мы всем своим большим семейством в небольшую харчевню пообедать.
Семейство у меня большое в любом составе получается, а тут, кроме меня с женой
и троих наших маленьких дочек, ещё сестра моя с детьми и наши родители. Ну,
кое-как нам столы там сгрудили и мы шумно и долго стали размещаться, заняв
собой почти всё пространство траттории.

Ну, расселись кое-как, сидим, обедаем. А за
соседним столиком молодая пара — не то китаянка, не то ещё откуда-то из Южной
Азии, с ухажёром. Тоже, стало быть, что-то такое закусывают. Она расфранчённая
такая, вся модная, он поспокойнее.

И мы тоже спокойные такие, насколько это у нас
возможно при условии присутствия в одном месте пятерых детей и не всегда
адекватных меня и сестры. Самыми тихими у нас обычно бабушка с дедушкой — они
не только во внешних конфликтах не участвуют, но и от нас с сестрой стараются
подальше держаться, когда нам с ней вздумается подискутировать. Вообще, наши с
сестрой дискуссии, всегда возникающие неожиданно и из любого пустячного события,
может быть, даже, двух или трёхтысячелетней давности, имеют страшную разрушительную
силу, так что все остальные родственники предпочитают в это время находиться в
каком-нибудь другом месте.

Но в этот раз всё было тихо и пристойно. В нашем
понятии.

И всё, возможно, и кончилось бы так же тихо и
пристойно, но моя младшенькая возьми и опрокинь бокал с красным вином. Ну ,
облила, конечно, всё вокруг — бабушку, дедушку, тётку… Это ерундовое
приключение прошло бы незамеченным — к таким событиям мы все относимся спокойно.
Но вдруг через пару минут мы наблюдаем какую-то нездоровую активность за
соседним южноазиатским столом. Что-то та молодуха разволновалась и руками по-китайски
машет. Оказывается, несколько капель вина ухитрились долететь до её стоящей на
полу сумочки. Ну, моя жена, кинулась было извиняться, предлагать прачечные услуги,
но дедушка, не поворачивая головы от своего блюда, осадил невестку:

— Сядь на место и не обращай внимания! По-моему, она
наркоманка. Сидим, как сидели и кушаем.

А китаянка не унимается, потрясает своей сумочкой
над головой и требует администрацию.

— Мне она сразу не понравилась, — вполголоса
поделился жизненными наблюдениями дедушка, не отрывая глаз от своей тарелки.

Прибежавшему администратору пострадавшая энергично
что-то выговаривала, из чего я смог понять только, что сумочка стоит пять тысяч
евро.

Дедушка продолжал полушёпотом объяснять своему
выводку причину конфликта:

— Она сумасшедшая! Я как мы только вошли, глаза её
увидел и сразу понял!

Обладательница такой дорогой сумки, что я её не
только на пол боялся бы ставить — из дому не выносил бы, продолжала наседать на
расстроенного администратора тыча в нашу сторону пальцем. Он послушно поводил
страдальческими глазами на нас, но сказать нам ничего не хотел. Спутник
китайской девушки поднялся из-за стола и вышел на улицу.

Дедушкой этот жест не остался незамеченным:

— Вот сразу видно — нормальный человек! Мне он
понравился, как мы только вошли.

Всё это дедушка говорил, конечно, по-русски и глядя,
если не в свою тарелку, то на кого-то из нас. Со стороны могло показаться, что
дед настолько стар, что ничего не видит и не слышит, что происходит в метре от
нашего стола. И, не подозревая о каких-то неполадках, продолжает наслаждаться итальянской
кухней.

Наконец, мы закончили трапезу, расплатились с
официантом и вышли из этого слишком шумного для нас заведения. Сумочница
осталась буйствовать и требовала, по всей видимости, чтобы нам не дали далеко
уйти.

Мы шли неспешной сытой походкой, перегородив своей
семьёй неширокую итальянскую улицу, а дедушка продолжал поучать своих подрастающих
и стареющих отпрысков, как важно в жизни быть наблюдательным:

— А вы видели, как она ела? Она же рот открывала
неестественно, как крокодил! Я сразу заметил!

Я слушал его, шёл и думал, что напрасно мы,
наверное, ограничились только тем, что испортили сумку негодяйки. Надо было
хоть стукнуть её ещё, что ли…


22:00 

столетник, цветущий круглый год

Веселый кладезь смешных и грязных...

Где-то прочитал, что русское название алоэ — столетник — произошло
оттого, что оно цветет и дает плоды очень редко — раз в сто лет.

Оказывается, редко можно встретить счастливца, кому повезло наблюдать цветение
столетника. Притом, пишут, что «цветочки у него маленькие, узкие, собраны в
кисть».


Враньё всё это, доложу я вам. У
нас тут этих столетников, и прочих кактусов и суккулентов как чертополоха.
Сотни видов. И все цветут как сумасшедшие, невзирая на время года. В этом и прелесть — один отцвёл, другой зацвёл. Я вообще этих тварей люблю за многообразие и необычность форм и удивительные цветы.Но с ними осторожно надо — ч
уть зазеваешься, потом топором вырубать надо.

Вот образчик одного из видов алоэ, который у меня в саду как раз сейчас цветёт:

 



А недалеко от моего дома расположился маленький такой кустик агавы, тоже из алойного сообщества. Незаменимая, между прочим вещь для изготовления текилы. Его «маленькие, узкие, собранные в кисть» цветочки метров в десять высотой выглядят так:


 

А вы, небось, подумали, это сосна?

 


22:38 

прощание с мышастыми Карабасами

Веселый кладезь смешных и грязных...

В прошлое воскресенье поехал на три дня
в Монтенегро. Вообще, собирался там пробыть два неполных дня, но множество перелётов-пересадок
удлинили мой вояж до неполных… не помню скольких.

С сожалением и стыдом вынужден
признаться, что вообще мало, что помню из той поездки и до сих пор удивляюсь,
как каким-то чудом вернулся именно в исходную точку. Нет, путь из дому до
аэропорта в Ларнаке я помню как раз хорошо, правда, для рассказа об этом не
стоило затевать подход к компьютеру и мучительные поиски знакомых прежде букв.
Но как-никак отчитаться всё-таки надо, ибо существуют люди, которые меня ждали,
ждали каких-то совместных решений и какого-то выполнения мною чего-то.

Отчитываюсь в пустоту, потому, что пока
не всё вспомнил — кто меня ждал и зачем.

Провалы в памяти начались в белградском
аэропорту, и это я связываю с переутомлением и недосыпанием накануне поездки.
Весь день до отъезда из дома я трудился в саду, ибо, как говорит мой знакомый
Мичурин — весенний день — год кормит. Долетев до Подгорицы, я уже забыл и о
причине своего визита в Монтенегро, но был подхвачен моим любезным местным приятелем
Аристотелем, который по дороге в мой родной кишлак Ораховац кратенько ввел меня
в курс дела. Оказывается, мне необходимо было получить новое свидетельство на
собственность моей развалюшки, внести изменения в кадастровый план, разметить
земельный участок, ну и ещё что-то по мелочи, я не запомнил. По его расчётам
выходило, что месяца за полтора мы управимся. Чтобы хорошенько закрепить обильно
поступающую информацию я просил его останавливаться время от времени у попадавшихся
по пути магазинах, но это слабо улучшало память, хотя на общем физическом
состоянии сказывалось благоприятно.

Дальше излагаю телеграфно лишь то
немногое, о чём имею смутные догадки. Не знаю, в тот же или на следующий день,
достоверно не установлено, я в сопровождении погрустневшего больше обычного за
часы нашего общения Аристотеля заявился в опщтину Котора. Ну, это муниципалитет
у них так называется. Мой сербский и прежде представлял для меня предмет особой
гордости, а за последние несколько часов я так поднаторел, что мог бы просто
претендовать на должность диктора тамошнего телевидения. Во всяком случае, мой
воспалённый от усталости мозг предлагал такое карьерное решение, нашёптывая,
что и внешность у меня очень импозантная, а про вкрадчивый, интеллигентный до
еврейскости мой голос просто ходят легенды.

Видя мой решительный настрой, Аристотель
решил сделать вид, что он в опщтину зашёл по своим делам и ко мне не имеет
никакого отношения. Пользуясь усталостью, провалами в памяти и недостатками в некоторых
областях человеческих знаний, а главное — преимуществом своего речевого
аппарата перед местными жителями, я довольно скоро поймал за пуговицу главного,
который, оценив, видимо, мой изысканный слог, был благосклонен и вырываться не
стал. Выслушав меня, он сказал, что вообще-то у них запись в очередь за две
недели, но для меня он сделает исключение и примет моё заявление буквально с
утра в ютро (с утра в ютро — завтра с утра)!

Я изысканно его поблагодарил:

— Велика хвала, господин! Но зашта мене с
утра в ютро? За мене не треба никаг заявления! Я желю само лист непокретности
(мне нужно только свидетельство на собственность)! Сат (сейчас)!

Дефилировавший поодаль Аристотель
ускорил шаг и покинул этаж. Ожидавшие в очереди тоже по стеночке, по стеночке
пряча глаза, разбрелись.

В общем, из опщтины я вышел с искомым
документом. Напоследок взял координаты того, кто должен обмерить участок —
геометр у них называется.

Геометр тоже оказался сговорчивым, а
Аристотель заглядывал в окно.

На выходе из офиса я потребовал от Ари
адреса и явки других чиновников, на что тот сразу протянул мне кое-что, что он
успел раздобыть в ближайших магазинах и заявил, что всё — цель моего посещения
достигнута.

— Как, — удивился я, — нам же ещё
полтора месяца работать!

— Нет, нет, — дальше мы уже без тебя, —
замахал руками Аристотель.

— Да ты же сам мне талдычил, что моё
присутствие необходимо!

— Нет, нет, во сколько у тебя сегодня
самолёт? Не опоздать бы!

Некоторую его поспешность при расставании
со мной он скомпенсировал сухим, а точнее жидким пайком, упакованным в мою
сумку для компьютера, который, я к слову, давно с собой не вожу.

Дальше меня загружали и выгружали, загружали
и выгружали мой багаж, а я с виноватой улыбкой благодарил окружающих.

Никто мне слова плохого не сказал, как
мне кажется, ибо с того момента у меня началась полная амнезия.

Прибывши в среду домой на Кипр, я
обнаружил совсем лёгкую голову, точнее, не обнаружил никакой и от обезвоживания
меня спас только мой дорогой друг Олег, захвативший, встречая меня, изрядную
долю жидкости.

Для верности мне дома влили в вену ещё
изрядное количество жидкости.

И тогда я окончательно забыл. Забыл всё,
что так меня беспокоило в последние месяцы и годы. Забыл так тревожащих прежде
мою нервную систему разных гундяевых и михалковых и даже их мышастого Карабаса
забыл. Слёзы просохли и забыли, зачем выливались.

Через пару дней я встал на ноги и
вспомнил. Вспомнил, что говорил мне мой глубоко, но не так безобразно пьющий
агроном Мичурин. Про сад. Про то, что
весенний день год кормит.

И я вышел ватными ногами на веранду. А
там! Вы не представляете! За время моего отсутствия каждый лепесточек
изменился. И появились новые. Совсем, совсем новые! Они ещё даже не знают ни о
чём!


Так что, я как честный человек, должен
предупредить своих читателей — отписывайтесь от моего дневника те, кто привык к
моим ерничаньям по поводу сегодняшнего дня! Отныне я — ботаник!

Милости прошу всех, кто любит природу.





 


@темы: настроение, алкоголизм

Окуджававед

главная