Веселый кладезь смешных и грязных...
Впервые имя Андрея Крылова я услышал, пожалуй, от вдовы Булата Шалвовича в 1998 году. Тогда я общался с ней много и однажды у неё дома, когда мы за рюмкой водки обсуждали разные проблемы, она вдруг задёрнула шторы, посмотрела в дверной глазок и шёпотом произнесла имя человека, которого я должен бояться больше, чем налоговой инспекции. ОВ рассказала мне, какой это страшный человек и молила меня никогда с ним не встречаться. Но прежде долго выпытывала, действительно ли я с ним не знаком. При этом пристально сверлила меня своим фирменным взглядом, под которым не то, что слабый и безвольный я — кукла Барби призналась бы, что она тайно встречается с Крыловым. (Удачное сравнение я придумал, а? Тем более, что познакомившись с ним поближе, я обнаружил, что он не только к котам и авторской песне несдержан, но и к куколкам).
Мне, действительно, не в чем было сознаваться, но вдова долго не могла в это поверить. И здесь её трудно упрекнуть в излишней подозрительности — оказывается, для человека, питающего слабость к авторской песне, не знать имя Крылова — это всё равно, что для октябрёнка не знать имя Ленина. Но я вот так хорошо сохранился, что не знал. Бог миловал, как говорится.
Дело в том, что я совсем не был знаком с бардовской тусовкой. Я уже вспоминал как-то, как робко пытался к ним, небожителям, приблизиться, но они меня брезгливо отвергли, хотя в то время я ещё со вдовой Булата Шалвовича водки не пил.
Ну, вот, предупреждённый таким образом, я продолжил корчевать пни на даче в Мичуринце, долженствующей стать музеем, временами резко оборачиваясь, чтобы убедиться, что Крылов не подкрался незамеченным. Ночами обходил участок по периметру на предмет своевременного выявления подкопа.
Но потом в музей потянулись люди. И я всё чаще и чаще слышал это страшное имя. Все, так же, как и вдова, удивлялись:
— Как, вы не знакомы с Крыловым?!
Это мне напоминало давнее из Райкина:
«— Как же вы не знаете Ивана Ивановича Петухова? Его же все знают! Это же сын старика Петухова!»
Игорь Каримов, который при первой же встрече доверительно шепнул мне, чтобы приободрить, что он не Игорь, а Ильдар, велел непременно познакомиться с Андреем Евгеньевичем. Потом со мной работали Вова Альтшуллер и Витя Юровский и забили таки нам с Андреем Евгеньевичем стрелку.
В назначенный час я робко переступил порог кабинета Андрея Евгеньевича Крылова в музее В. Высоцкого, где он заведовал наукой. Крылов оказался не в пример основной массе великих людей высокого роста и занимал собой всё пространство, свободное от бумаг, книг и кассет. Мэтр встретил меня с подобающей его рангу благосклонностью. Я тогда имел смутное представление о его месте в русской культуре и разговаривал без должного пиетета. Он демократично не заметил моей фамильярности. Мы проговорили довольно долго. Андрей Евгеньевич дал мне ряд ценных советов по ведению музейного дела, которыми я, к сожалению, не успел воспользоваться, ибо вскоре из музея Булат Шалвовича был изгнан за систематическое воровство и непотребный моральный облик.
Оставшись не у дел, я стал захаживать к Крылову почаще, и постепенно мы сблизились. Мой моральный облик его устраивал или он на него просто закрывал глаза. Мне Крылов был симпатичен, хотя человеком он оказался довольно противным и вредным. У нас с ним постоянные принципиальные разногласия! Например, я считаю, что его день рождения совпадает с днём смерти Сталина, а он утверждает, что родился в день рождения Ахматовой. Или мне кажется, что под моим влиянием он писать стал лучше, а ему кажется наоборот — что это я под его влиянием стал писать лучше! И лишь мой беспрецедентно мягкий характер и желание сглаживать острые углы позволили нам пронести дружбу через все эти суровые годы.
Мы с ним развили бурную деятельность, в результате которой я был пущен по миру и вынужден теперь скрываться от кредиторов на Кипре. Откуда и поздравляю его с днём рождения! Поздравляю по ставшей доброй крыловской традиции заранее — чтобы все как следует успели подготовиться!

@темы: Андрей Крылов