Веселый кладезь смешных и грязных...

В прошлое воскресенье поехал на три дня
в Монтенегро. Вообще, собирался там пробыть два неполных дня, но множество перелётов-пересадок
удлинили мой вояж до неполных… не помню скольких.

С сожалением и стыдом вынужден
признаться, что вообще мало, что помню из той поездки и до сих пор удивляюсь,
как каким-то чудом вернулся именно в исходную точку. Нет, путь из дому до
аэропорта в Ларнаке я помню как раз хорошо, правда, для рассказа об этом не
стоило затевать подход к компьютеру и мучительные поиски знакомых прежде букв.
Но как-никак отчитаться всё-таки надо, ибо существуют люди, которые меня ждали,
ждали каких-то совместных решений и какого-то выполнения мною чего-то.

Отчитываюсь в пустоту, потому, что пока
не всё вспомнил — кто меня ждал и зачем.

Провалы в памяти начались в белградском
аэропорту, и это я связываю с переутомлением и недосыпанием накануне поездки.
Весь день до отъезда из дома я трудился в саду, ибо, как говорит мой знакомый
Мичурин — весенний день — год кормит. Долетев до Подгорицы, я уже забыл и о
причине своего визита в Монтенегро, но был подхвачен моим любезным местным приятелем
Аристотелем, который по дороге в мой родной кишлак Ораховац кратенько ввел меня
в курс дела. Оказывается, мне необходимо было получить новое свидетельство на
собственность моей развалюшки, внести изменения в кадастровый план, разметить
земельный участок, ну и ещё что-то по мелочи, я не запомнил. По его расчётам
выходило, что месяца за полтора мы управимся. Чтобы хорошенько закрепить обильно
поступающую информацию я просил его останавливаться время от времени у попадавшихся
по пути магазинах, но это слабо улучшало память, хотя на общем физическом
состоянии сказывалось благоприятно.

Дальше излагаю телеграфно лишь то
немногое, о чём имею смутные догадки. Не знаю, в тот же или на следующий день,
достоверно не установлено, я в сопровождении погрустневшего больше обычного за
часы нашего общения Аристотеля заявился в опщтину Котора. Ну, это муниципалитет
у них так называется. Мой сербский и прежде представлял для меня предмет особой
гордости, а за последние несколько часов я так поднаторел, что мог бы просто
претендовать на должность диктора тамошнего телевидения. Во всяком случае, мой
воспалённый от усталости мозг предлагал такое карьерное решение, нашёптывая,
что и внешность у меня очень импозантная, а про вкрадчивый, интеллигентный до
еврейскости мой голос просто ходят легенды.

Видя мой решительный настрой, Аристотель
решил сделать вид, что он в опщтину зашёл по своим делам и ко мне не имеет
никакого отношения. Пользуясь усталостью, провалами в памяти и недостатками в некоторых
областях человеческих знаний, а главное — преимуществом своего речевого
аппарата перед местными жителями, я довольно скоро поймал за пуговицу главного,
который, оценив, видимо, мой изысканный слог, был благосклонен и вырываться не
стал. Выслушав меня, он сказал, что вообще-то у них запись в очередь за две
недели, но для меня он сделает исключение и примет моё заявление буквально с
утра в ютро (с утра в ютро — завтра с утра)!

Я изысканно его поблагодарил:

— Велика хвала, господин! Но зашта мене с
утра в ютро? За мене не треба никаг заявления! Я желю само лист непокретности
(мне нужно только свидетельство на собственность)! Сат (сейчас)!

Дефилировавший поодаль Аристотель
ускорил шаг и покинул этаж. Ожидавшие в очереди тоже по стеночке, по стеночке
пряча глаза, разбрелись.

В общем, из опщтины я вышел с искомым
документом. Напоследок взял координаты того, кто должен обмерить участок —
геометр у них называется.

Геометр тоже оказался сговорчивым, а
Аристотель заглядывал в окно.

На выходе из офиса я потребовал от Ари
адреса и явки других чиновников, на что тот сразу протянул мне кое-что, что он
успел раздобыть в ближайших магазинах и заявил, что всё — цель моего посещения
достигнута.

— Как, — удивился я, — нам же ещё
полтора месяца работать!

— Нет, нет, — дальше мы уже без тебя, —
замахал руками Аристотель.

— Да ты же сам мне талдычил, что моё
присутствие необходимо!

— Нет, нет, во сколько у тебя сегодня
самолёт? Не опоздать бы!

Некоторую его поспешность при расставании
со мной он скомпенсировал сухим, а точнее жидким пайком, упакованным в мою
сумку для компьютера, который, я к слову, давно с собой не вожу.

Дальше меня загружали и выгружали, загружали
и выгружали мой багаж, а я с виноватой улыбкой благодарил окружающих.

Никто мне слова плохого не сказал, как
мне кажется, ибо с того момента у меня началась полная амнезия.

Прибывши в среду домой на Кипр, я
обнаружил совсем лёгкую голову, точнее, не обнаружил никакой и от обезвоживания
меня спас только мой дорогой друг Олег, захвативший, встречая меня, изрядную
долю жидкости.

Для верности мне дома влили в вену ещё
изрядное количество жидкости.

И тогда я окончательно забыл. Забыл всё,
что так меня беспокоило в последние месяцы и годы. Забыл так тревожащих прежде
мою нервную систему разных гундяевых и михалковых и даже их мышастого Карабаса
забыл. Слёзы просохли и забыли, зачем выливались.

Через пару дней я встал на ноги и
вспомнил. Вспомнил, что говорил мне мой глубоко, но не так безобразно пьющий
агроном Мичурин. Про сад. Про то, что
весенний день год кормит.

И я вышел ватными ногами на веранду. А
там! Вы не представляете! За время моего отсутствия каждый лепесточек
изменился. И появились новые. Совсем, совсем новые! Они ещё даже не знают ни о
чём!


Так что, я как честный человек, должен
предупредить своих читателей — отписывайтесь от моего дневника те, кто привык к
моим ерничаньям по поводу сегодняшнего дня! Отныне я — ботаник!

Милости прошу всех, кто любит природу.





 


@темы: настроение, алкоголизм