Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
10:17 

ПОД ЧИНАРОЙ (окончание, наконец)

Рустамыч
Веселый кладезь смешных и грязных...
Ну да, я зачем-то занялся развитием сюжетов Островского и Жванецкого, хотя и обещал, что не буду.
Так вот, оставив в покое партийных бонз, возвратимся окончательно к нашему пролетарию. Тогда было модно приурочить пуск новой турбины, шахты или столовой к праздничному дню. Особенно ценились 1-е мая, 7-е ноября и Новый год. Хотя, Новый год, конечно меньше. И вот, цех всё не пускался и не пускался. И к 1-му мая его хотели, и к 7-му ноября… Обычно наш трёхглавый механик проводил на работе часов 15-16, не больше. Но в предпусковые дни вообще не уходил с работы по несколько суток. Считалось, что переработанные часы выльются в отгулы. И сейчас, лёжа под чинарой, он почувствовал, как опять промелькнуло сожаление, что так у него и остались недогулянными примерно полгода.
К Новому году уж совсем думали, цех заработает, наконец. И надо-то было всего, чтобы проработал минут пять-десять. Главное — отрапортавать, а там уж можно спокойно всё доделывать, без министров и секретарей ЦК. 31 декабря до последнего надежды не теряли, но в полдвенадцатого ночи стало окончательно ясно, что в этом году отрапортовать не удастся. Начальник производства позвал технорука, механика и энергетика в свой кабинет, там они выпили по пиалушке спирта за то, чтобы новый год был лучше и давно поджидавший автобус развёз руководство цеха по домам. Бывший пролетарий жил рядом с заводом и уже без пятнадцати двенадцать он был за праздничным столом. Правда, только на пятнадцать минут его и хватило. В последние трое суток он вообще не выходил с завода и очень мало спал, поэтому в первую же минуту он как следует, принял на грудь, чтобы завтра его не вздумали беспокоить и выключился.
В шесть утра 1-го января его разбудил отец:
— Вставай, сынок, за тобой уже приехали.
— Зачем, я ещё випимши, меня через проходную не пропустят, — канючил сквозь не желающий сдаваться сон бывший пролетарий.
— Пропустят, пропустят, вставай!

Пролетарий вдруг совсем проснулся и даже сел, силясь понять, что это было? И было ли? Сейчас, по прошествии нескольких десятков лет, ему уже не верилось, что такое могло быть. Просто наваждение какое-то… Почему он так глупо себя вёл тогда? Почему в пять часов не уходил из цеха домой? Почему не мог сказать начальству, что его рабочий день — восемь часов, что КЗОТ запрещает работать дольше? Ведь это главное завоевание социализма, которым все так гордились. Как странно – гордились тем, чего нет, и даже не замечали этого. Не замечали! Гордились восьмичасовым днём и одновременно гордились тем, что сутками не выходят с завода. И не один ведь бывший пролетарий — все так работали. Чего ради? Что построили? Снова шевельнулось неприятное воспоминание о накопившихся около двухсот отгулах. Когда он их теперь отгуляет? И кто будет оплачивать эти дни? Обманули. И здесь обманули!
Не желая больше думать обо всём этом, пролетарий встал, отряхнулся и зашагал в долину реки Чирчик. Надо окунуться в её ледяные воды и она смоёт все воспоминания.
Пролетарий попытался думать о чём-то другом, но завод не отпускал. Тогда он попытался вспомнить что-то приятное.

…В тот день начальник производства вызвал его к себе прямо с утра. «Зачем бы это?, — недоумевал бывший, — ведь полчаса назад виделись на пятиминутке?» Успел ведь начальник, в последнюю минуту успел, а потом ищи пролетария по стройплощадке и всему заводу. Зайдя в кабинет начальника, пролетарий обнаружил у него четыре чистеньких юных создания, непонятно каким ветром занесённых сюда, двух юношей и двух девушек. Начальник был весел и игрив, но гости этого не замечали.
— Вот, — собрав серьёзность в кулак, заявил начальник, — прислали из Казанского химико-технологического института практикантов. Выбирай!
— Что значит, выбирай?! У меня и без твоих практикантов голова кругом идёт! — вызверился представитель мехслужбы, — Что я им, лекции читать буду?
— Слушай сюда!, — заорал начальник, — Тебя все слесаря целый день бегают, ищут, когда ты срочно нужен, а тут ты посадишь практиканта в кабинет, дашь ему читать технологический регламент, а заодно она, — тут он ухмыльнулся. — будет отвечать на телефон. Хоть будем знать, где тебя искать!
«Да, в этом что-то разумное есть», — подумал наш пролетарий. Он всегда испытывал неудобство от коммуникабельности, ведь сотовых телефонов тогда ещё не было. В своём кабинете он практически не сидел, и было бы большим подспорьем, если бы кто-то докладывал звонящим, где он сейчас находится и отдавать распоряжения.
Он придирчиво оглядел соискателей. Видно было, что начальник успел им что-то напеть про него хорошего, и им тоже хотелось понравиться ему, но встречая его взгляд, девушки из соискательниц потихоньку превращались в дезертиров. Наконец он выбрал одну, особо застенчивую. Она посмотрела на него испуганно, но кротко зашагала за ним, гулко постукивая каблучками по коридору. Он привёл её в свой кабинет, усадил на своё место и вытащил из шкафа толстенный том регламента. Она с облегчением вздохнула. Похоже, что она ожидала другого, может, опасалась, что он начнёт приставать прямо с порога своего кабинета? Может, он и думал об этом, но сейчас сильно торопился в РМЗ (ремонтно-механический завод) на совещание, посвящённое выполнению заказов бывшего пролетария..
Видя, как она повеселела, он подумал, что хорошо, что не успел показать ей другой свой кабинет, где из всей мебели были только старинная радиола, украденная им у начальника соседнего цеха и широкий диван, украденный ночью его слесарями из другого дружественного цеха.
Он дал ей чёткие распоряжения, как отвечать на звонки, как записывать, кто звонил и напоследок сказал, что она ему очень нравится, и что он непременно за ней поухаживает, вот только немного с делами разберётся. Она снова попыталась испугаться, но его уже и след простыл.
В течении дня он ещё раз десять забегал в свой кабинет, говорил, где его искать и обещал поухаживать. В последний раз её не застал, глянул на часы, и с сожалением отметив, что рабочий день давно закончился и она, стало быть, уже в своей общаге, побежал с чистой совестью обратно на стройплощадку.
На следующий день он твёрдо был намерен довести своё обещание до логического конца, но снова дела его так закрутили, что он не заметил, как рабочий день кончился и она ушла. Он уже с каждым приходом в кабинет задерживался дольше обычного, но не так долго, чтобы успеть поухаживать. Они смеялись вместе о чём-то, она заваривала ему чай и совсем перестала его бояться.
Она оказалась очень хорошей секретаршей. У него прямо дела лучше пошли, как посадил её за телефон. Удивительно весёлая и остроумная девица, она и его заразила своим весельем. Как-то он завёл её в свой потаённый, как у Лаврентия Палыча, кабинет и они вместе, помечтали, смеясь, как бы он мог здесь за ней поухаживать.
Скоро стало видно, что она в недоумении. Обещал-обещал и обманул. Ну как ей было объяснить, что он, действительно, занят? Ну, вот ведь по несмолкающему телефону даже видно! Ну, ладно бы, она осталась в цеху на ночь, а днём, ну никак! Но на ночь – на охране будут проблемы – там контролируют вход-выход работников. Не таких, конечно, как он, но остальных, а тем более практикантов!
Практика подходила к концу, и в последний день он договорился с начальником охраны, чтобы они закрыли глаза. Ну, наконец-то!
Он уложил её на диван. Она была податлива и послушна. Ничего не говорила, только улыбалась. Он тоже улыбался, в темноте представляя, какая она красивая. Она дышала легко и широко, как река Волга. Он дышал бурно и стремительно, как река Терек. Терек совсем уже было впал в Волгу вопреки законам географии, как она вдруг заплакала. И взмолилась: «У меня парень есть, он в армии, я его два года ждала. Он возвращается через месяц».
У пролетария оставался выбор: она не сказала «нет» и не сдвинула ноги.
И он сделал этот выбор, и не в свою пользу, как это часто бывает у старых советских пролетариев.

…И вот сейчас, спустившись к реке, он всё думал и думал думку свою, а правильно ли тогда он поступил? Неправильно ведь, а? И, как много лет уже, опять не мог найти ответа.
Чтобы окончательно разогнать все мысли и воспоминания, бывший советский пролетарий, разбежавшись, бросился в обжигающие воды набирающей в этом месте свои силы реки и поплыл.

URL
   

Окуджававед

главная