16:00 

про агрономов

Рустамыч
Веселый кладезь смешных и грязных...

 

 

Я садовник, конечно, известный. Писал об
этом уже не однажды. Особенно широко известен в узких кругах западного лимассолья,
тамошние даже на экскурсии ко мне частенько ходят. А я всё сажаю, всё сажаю.
Сажаю всё, что под руку подвернётся. Что не подворачивается, специально ищу.

 

И вот однажды мне мой здешний близкий
друг Слава говорит:

 

— Слушай, я тут такого садовника нашёл!
Потрясающих знаний человек. Его, оказывается, весь Кипр знает и уважительно
зовёт Мичуриным. Тебе он просто, как воздух нужен!

 

У Славы, конечно, участок есть, по
периметру засаженный стеной затмевающих свет дневной каких-то ёлок. На самом
участке бассейн, пригодный для пестования олимпийских резервов. Всё остальное
газон, если не считать 5-6 деревьев, примитивных, неинтересных: апельсин,
мандарин, гранат, лимон, банан… Зачем ему садовник? Оказывается, нет, очень
нужен — и забор с газоном обстригать и вообще. Они договорились, что Мичурин
будет приходить к нему по средам и получать за это 180 евро в месяц.

 

На этом месте рассказа я заметно
поскучнел, но Слава поспешил меня уверить, что, зная меня, он уверен, что мне
удастся договориться с Мичуриным вдвое дешевле. Я что-то промычал в ответ, не
давая понять сразу, что и эта сумма для меня неприемлема.

 

Но Мичурину всё же позвонил. Он приехал
и уже сразу с секатором. Сад ему понравился, а мой уход за садом нет. Мы ходили
от дерева к дереву, и он, ловко орудуя секатором, доходчиво демонстрировал мне
мою тупость и убогость и никчемность.

 

Наконец словоохотливый агроном перешёл к
приземлённой теме денег. Он сказал, что работы у меня вчетверо больше, чем у
Славы, но он, как татарин татарину готов предложить мне свои услуги за лишь
вдвое больше, чем платит Слава, то есть за смешные 360 евро в месяц. Вслух я
оценил его благородство и приверженность к родовым корням, но про себя подумал
другое. Почему-то в моём воспалённом мозгу промелькнула мыслишка, что этот
Мичурин будет ухаживать за моим садом бесплатно. Но при торге такую цену
озвучивать было неприлично, и я предложил, как татарин татарину, шестьдесят
евро в месяц. Мичурина эта сумма почему-то не обидела, но он оговорил, что
тогда он будет приходить не в назначенноё время, а когда ему вздумается. Меня
это тоже устраивало, и мы ударили по рукам.

 

Месяца через два Слава мой повинился,
что напрасно он, наверное, меня познакомил с Мичуриным. Тот оказался очень
необязательным человеком, несмотря на энциклопедические знания в области
растений и во всех других областях тоже. Он, оказывается, редкую среду
приходит, как договаривались и то, не к 9 часам, а к 10 в лучшем случае. Всё
время переносит свой визит на другой день. И всё время у него какие-то
уважительные причины и не просто, а какие-то вон выходящие. То его змея за яйцо
укусит, а то тарантул в ухо заползёт.

 

Я Мичурина потом спрашивал приватно, ну
надо ли так упражнять ум, ты что, не мог сказать, что у тебя ангина? А он
клянётся, что всё так и было, и пытается показать мне укушенное место, от чего
я резко отказываюсь, заверяя его, что и так верю. Мне это неинтересно, потому, что
неважно, в какой день и час Мичурин придёт заняться моим садом. И придёт ли
вообще.

 

У меня же с Мичуриным отношения
развивались стремительно, но в другом направлении, не как у Славика. Мы
подружились. За первый месяц его работы я успел отдать шестьдесят евро, о чём
до сих пор жалею, но больше я ему не платил. Предчувствие меня не обмануло.

 

Оказывается, Мичурин был стойким
приверженцем религии Бахуса и мы частенько стали сиживать у него или у меня с
баночкой пивка или винца, чтобы не сказать вискаря, и обсуждать замечательные
свойства того или иного растения. Тема эта настолько нам обоим доставляла
удовольствие, что мы забывали даже свои саженцы поливать.

 

Некоторое время он ещё вспоминал, что я
ему деньги должен платить, тем более, что уставший от замечательных рассказов о
приключениях своего садовника Слава
вынужден был с ним расстаться. Но я делал вид, что не слышу и Мичурин тоже махнул
рукой на эту сторону наших взаимоотношений. Тем более, что у меня случился
очередной денежный коллапс и я вынужден был взять взаймы у своего садовника
1000 евро без оговорённого срока отдачи.

 

Особенно мы любили с ним ездить по
всяким рассадникам, как я называю магазины, где продают саженцы, семена и
рассаду. Бродя по этим гектарам всякой причудливой зелени, мы получали истинное
удовольствие, обсуждая тот или иной вид, запивая пивом. Приземистый и почти
слепой Мичурин чуть не на коленях ползал вокруг понравившегося ему экземпляра.
Иногда ему что-то нравилось настолько, что он начинал меня уговаривать купить
это для моего сада. На что я обычно сухо говорил, что у меня нет денег, и как
правило, не врал. Тогда Мичурин покупал это на свои деньги, не забывая
упомянуть, что деньги я ему потом должен буду вернуть. С этим я никогда не
спорил, конечно верну, но потом.

 

Потом он стал приносить мне из дому
всякие химикаты и инструменты. Какие-то инструменты выходили из строя, а
химикаты заканчивались и тогда Мичурин обращался ко мне, что мол, надо бы
прикупить то-то и то-то. Я вообще человек покладистый и никогда ему не возражал
— ну, надо, так купи, конечно. Он, бормоча, что деньги я ему потом отдам, бежал
в магазин.

 

При этом надо заметить, что сам Мичурин
плодов нашего сада не ест. У него аллергия почти на всё, кроме водки и вина.

 

А однажды Мичурин меня познакомил со
своим коллегой, садовником Резо. Резо оказался хоть и тоже пьющим, но очень
рукастым и работящим. Нет, Мичурин тоже, конечно, рукастый и работать умеет. Но
с годами это у него получается всё медленней и медленней. Тем более, что одна
рука постоянно занята баночкой или коробочкой пива или вина.

 

Длинный, как каланча и высохший, как
осенний лист, Резо заканчивает шестой десяток на этой прекрасной своими фруктовыми
садами земле. Он даже меня постарше на несколько лет. Я почему-то с первого
взгляда влюбился в этого человека. А он, когда узнал, что я книжки пишу, стал
вдруг называть меня на «вы». Я возмущался, грозил, что тогда тоже перейду на «вы»,
а он виновато улыбался и обещал, что больше не будет. Но обещаний своих не
сдерживал. А когда я ему подарил свою книгу о его земляке Булате, он вообще
потерял всякую адекватность. На следующий же день приехал и обрезал весь
виноградник, как раз пора уже было. Это большая работа, я думал посвятить этому
пару недель, но Резо очень быстро работает. За три часа он усыпал весь двор
отрезанными ветками, собрал их в кучу, упаковал и погрузил в свой грузовик. Я
очень настойчиво предлагал ему деньги, не помню ещё, чтобы я когда-нибудь был настолько
настойчив, если, конечно, не с женщиной. Но Резо оказался крепче, крепче самой
девственной девственницы из монастыря. От денег он категорически отказался. Я
ему отъезжающему кричал вслед, чтобы он больше никогда в моём саду не
появлялся. Но он подло всякую весну и осень выбирает время, когда никого нет
дома, приезжает и обрезает виноградник.

 

… А когда-то мы шли с ним от Курского
вокзала — он в институт землеустройства, а я в МИХМ. Эти институты по соседству
были. Но шли мы не вместе — он чуть впереди или чуть позади. Мы не знали друг
друга. И этого мне очень жаль теперь.

 

Мы стали сиживать тёплыми зимними
вечерами в моём или мичуринском дворе втроём. Резо рассказывал, что скоро он
уедет в свою родную Кахетию, он уже несколько контейнеров туда отправил с
сельскохозяйственным оборудованием. Мичурин объяснял, как ему лучше обустроить
его кахетинские гектары. Я плакал от любви и жалости к ним. Не вслух, про себя.

 

Резо постепенно осмелел и стал тоже
какую-то деятельность в моём саду творить, кроме виноградника. Я всё меньше и
меньше участвовал в их дискуссиях по поводу будущности моего совхоза. Иногда
они спорили, не договорившись, куда и что надо посадить. Я кивал и соглашался с
обоими.

 

А вчера скандал случился. Резо давно
грозился купить мне тонну компоста, чтобы разбросать под деревьями — земля тут
у меня очень бедная. Если можно назвать землёй камни. Я ему всякий раз говорил,
что позже, мол, сейчас у меня денег нету, а стоит это немало — 80 евро и ещё за
доставку я Резо должен буду заплатить. На что Резо отвечал, что ему в магазине
этот пакет бесплатно дают, как постоянному клиенту, а доставки никакой и не
будет, потому, что он всё равно мимо едет. Я ему отвечал, что на близких подступах
к моему дому изрешечу его грузовик из берданки, если увижу, что он землю везёт.
Он утихал.

 

А вчера таки еду я за конским навозом на
соседское ранчо, а навстречу гляжу — грузовичок резошный пылит. Поравнялись,
остановились. Я, говорит Резо, к вам еду, что-то я у вас забыл. Грузовичок у
него закрытый, я не вижу, что внутри. Ладно, говорю, езжай, я сейчас навозу
багажник загружу и тоже буду, минут через десять. Возвращаюсь, а Резо уже разгрузил
тонну компоста и в ожидании меня карманным секатором деревья подрезает. Ладно,
говорю, я тебе за эту землю всё равно деньги отдам. Он говорит, конечно,
отдадите, но в Кахетии, когда вы ко мне в гости приедете. Пока мы с ним
спорили, Мичурин появляется. Компост одобрил и сразу к деревьям. Вдруг, слышим
крик, мат на весь посёлок. Оказывается, Резо неправильно персик обстриг, на
который Мичурин четыре разных сорта привил. Выскакивает Мичурин из сада, весь
красный, вино из коробки по дороге расплёскивается и чуть не с кулаками на
Резо:

 

— Я твой виноградник трогаю! Не трогаю!
Так какого же… ты к моему персику подошёл?

 

— Я всё правильно сделал, — отвечает
Резо, — А то было бы сто персиков, но мелких.

 

— А теперь будет пять, но крупных? — ярится
Мичурин. — А ты понимаешь, что мне нужно было посмотреть, как ведёт себя каждая
привитая ветка?

 

Я понимаю, что лишний здесь и бочком,
бочком в дом убираюсь. Чтобы не участвовать в скандале. Ведь я их обоих люблю,
и мне трудно будет выбрать чью-то сторону.

 

 


URL
Комментарии
2014-02-14 в 18:55 

Сорринка
Рустамыч, куда ты дел межстрочный интервал??? )))

2014-02-18 в 09:53 

Рустамыч
Веселый кладезь смешных и грязных...
А кото меня знает? Разучился уже!

URL
2014-02-18 в 11:18 

Сорринка
Рустамыч, так верни его на родину :)

   

Окуджававед

главная